Цикл  Сновиденность

                          Посвящаю этот цикл моему другу по переписке,
                                                         моему Читателю и единомышленнику,  гражданину поэзии Геннадию Батарову

 

1.

На распластанном сне, на растоптанном зное,
Там, где взгляды слепые и сгустки желаний,
Петербургская дверь одичало заноет,
И мне хватит любви, сил хватило же лани —

Для последнего в жизни прыжка, воспарила
Над чахоточным счастьем душа молодая,
И старуха-судьба оперлась на перила,
И сквозь грозы доносится бледная стая...

Даже ангелам небо взмахнуть уже нечем!
И прозрачные струны веков молчаливы,
И глазищи миров, как синюшные сливы.
И сошествий с ума ни за что не излечим.

Спят барханы песочниц. Вскрик: «Будьте как дети!».
Здесь, как слёзы дожди, — старорусские дебри...
Что-то делайте, солнце на темень наклейте!
Сон и явь, жизнь и смерть — аргентинское дерби.

2.

Река рекла — струенье вод,
Реченье хладное стремнины.
Гончарный круг свершал из глины
О чём смолчать, сказав, смогли мы,
Созвездий тихий хоровод.

Дни по спирали восходили
К высокой кромке дальних скал,
К средневековости идиллий,
Где мастера холстов чудили
И голос слышащих искал.

Ужель сновиденность в упадке,
Один остался среди вас,
На склянки в море неба падкий,
На гул веков в старинной кладке
И на пропахший тьмой рассказ?

Века осиливая взглядом,
Парила птица вдалеке.
И праздник праздности так рядом,
И ты, рассветная, так рада,
И глубина реки в руке!

Река влекла и рокотала,
Весь путь струеньем занята.
И счастья берегам хватало...
Как в обездвиженность каталок,
В обрыв уткнулась темнота.

3.

П р о т я ж н о е,  как бы ночной гудок,
Как бы кочующего в дюнах паровоза,  —
В и д е н ь е — времени бесформенная глыба —
Горл пересохших влажной мглы глоток,
Залатанная чёрная дыра...

А вы расслышать чермный свет свечи могли бы,
иль как коснулась лепестками роза
холодной бездыханности одра?

Что ж, ливней льющиеся стены ждут
Идущего сквозь них, бесстрашного идальго.
И вмятины доспехов помнят лязг удара.
Вновь прерывает кровь из сердца, словно жгут,
Свободная от истины строка...

И мнится мне, что я пишу в глаза недаром,
и подсыпаю под полозья снег из талька,
забыв бестактно как полынь горька!

Портняжное освоив ремесло,
Выкраиваю лунный блеск из потной плоти 
В сюртучной серости обрюзгших граждан быта.
Последних чаек в море унесло
И тесно стало в городах пустых!

И рукоплещет смерть и до костей забыта
совсем иная жизнь, вы на неё плюёте,
губами пошевеливая стих!

4.

Как ядовита яркость олеандра!
И прах слоями над Империями ног,
Над завоёванным мечами Александра
Пространством царств,

Я никогда не мог —

Постигнуть мир,
в который окунули,
как в мутно-красную бадью, как в омут с головой;
как в пыльный зной в заброшенном ауле,
где день и ночь — унывный, горловой —

Напев, набор, напор печальных звуков,
Иль вдруг разверзлась над глазами тишина...
Где у Наташи с Пьером — топот внуков,
Где вкруг меня «эРэФ», но не страна!

Наш, ставший пьесой, сад. Свет мезонина.
Свисает дом над пропастью огней.
Вращая листья осени, стремнина
Реки времён - смерть делает сильней!

И только сон — спасает жизнь от яви.
Не просыпаясь жить — витать, витать, витать,
Не дожидаясь, больше, что объявит
Латунный голос — честь и благодать!

… Как на созвездья полночь плодовита,
на погружение в высоты чувств, на озарений дрожи...
И чёрно-белый шелест яблоней вокруг.

Я засыпаю в жизнь.
И души плюшевых игрушек —
жалея всё, живее всё, дороже!
Щека к щеке, смыкает — над уснувшим беглецом —
угодья счастья, травы, чувства, мысли, ветви —
прославленный, раздольный Бежин луг.


© Copyright: Вадим Шарыгин, 2021
Свидетельство о публикации №121070803787