Улица в никуда


1.
 

На улице ведущей в никуда –
И утро раннее, и ветер поздний...
И вымахала мыслей лебеда,
И день, пытаясь быть, питает козни.

 

Ночь долгожданна пустошью и свет
Горящей спички, побратавшись в створе
С горящим льдом кометы, будто свят;
И будто снова жизнь, и ветер, вскоре,

 

Закинет к звёздам – годы, города,
Сугробы сна и снега одеяла –
На улице, ведущей в никуда,
Латунным лунным блеском наделяла

 

Все вертикали строчек, слёз и стен  –
Слепая ночь. Побег души в иное...
Забыть бы всё! И помнить, вместе с тем,
И платье бальное, и деревце больное;

 

И журавлей, поющих налету,
И на утрату отклик лебединый!
На улице, ведомой в красоту,
В весеннем солнце ярко плачут льдины...

 

2.
 

Стихи – под ногами : замызганных строк лазуриты
Укутаны грязью и снегом, когда-нибудь тоже
Набросят букеты цветов... Ночь на каменном ложе
И крест милосердия красного – на лазареты

 

Смертельной любви – у поэзии нет адресатов!
Спокойны ухмылки несметных в делах брадобреев.
И тихие бритвы вдоль горла в руках волосатых,
И день дольше века, не ставший к восставшим добрее.

 

Не судьбы, но участь. Не горе, но честь быть поэтом –
Средь шумного бала чудес, и вздымать над веками
Мятежное слово, и жить в этом ветре воспетом!
Из гласных – покой с мезонином и пыль с чердаками.

 

И в тихую прелесть апреля, и в прель к листопаду...
И с перстнем Цветаевой в ночь, вдоль Есенина с Джимом
Свечою плясать, расписать встречным, с мягким нажимом,
О том, как встречал Мандельштама –  покой до упаду.

 

Вся суть под ногами. И жизнь. Топчет, с толком, прохожий
Серебряный стих и распластана тень Гумилёва.
Строки моей облик, на облако очень похожий,
Летит и не знает насколько забыт и заплёван!

 

Сонм тайн триумфальных огромен, как день с Маяковским,
В который на смерть отозвался стихом Пастернака
Грядущий мой взгляд – прошагаю бульваром московским:
В Елабугу, в Чердынь, в Воронеж... И, став одинаков,

 

Как снег в Комарово, где Анна навек без героя;
Как в омут крещенский, в слова погружусь с головою,
Чтоб только дрожало, как марево, зарево Трои

 

(1) И мёртвая жизнь миллионов, казалась живою...
(2) И мёртвая жизнь – миллионам казалась живою...


3.
 

Я смертельно один:
Словно чайка над морем тумана,
Как глоточек любви средь Сахары пустых простаков.

 

Но мой взгляд невредим
И строка вглубь Тамани туманна,
И на линии фронта поэзии ветер таков,

 

Что взмывает, закручена смерчем и смертью, вся мелочь и слякоть
Беспробуднейших лет, и двуногие души, одна за другою, смотри,
Низвергаются прочь! И дожди остаются поплакать
Над ничтожнейшей важностью будней, пустою внутри...

 

Я, один на один,
с целой армией плоских, как доски,
беспросветных людей...
Где высокое сердце, где память о нём!

 

И война на пороге гремит костылями, и броски
Шелковистые стропы стихов, и прильнём

 

Скоро все
к огнедышащим стёклам жилья,
Опоздал я – поэзия за морем где-то,
Утопает в снегах, в серой дымке былого, вдали...

 

Там, в осколках зрачков
вечереет всемирно-всегдашнее лето...

 

А пока, убелённая жизнь,
         снег над каждым из нас,
               чтобы тёплые сны, расстели...

 

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2022
Свидетельство о публикации №122012103885