Здесь каждый звук и каждый взмах...


 

Это стихотворение написано под впечатлением одного эпизода из воспоминания о Мандельштаме, по сути, о том что же это за явление такое: «большой поэт» и какая неимоверная самоотдача, какой ужасающий невосполнимый расход нервной плоти скрывается за каждой свершившейся строкою, в которой живёт и умирает поэт, за каждым звуком, прорвавшимся из заточения в «клетке груди», вырвавшемся из захлебнувшегося собственной кровью сердца! Как это состояние родственно, близко, знакомо мне.  Какой прекрасный и проклятый, какой единственный и всегдашний путь, шаг поэта в пропасть людей!

«Первыми слушателями стихотворения «За гремучую доблесть грядущих веков...» стали выдающийся актёр-чтец Владимир Яхонтов и его жена Лилия (Еликанида) Попова, с которыми Мандельштамы особенно тесно сошлись в 1931 году. «...Он затравленным волком готов был разрыдаться, и действительно ведь разрыдался, падая на диван, тут же только прочтя нам (кажется, впервые и первым) «Мне на плечи кидается век-волкодав, но не волк я по крови своей»  — записал в своём дневнике Яхонтов». (Из книги Олега Лекманова «Осип Мандельштам: ворованный воздух»)


                «Потому что не волк я по крови своей...»
                                                             Осип Мандельштам



Здесь каждый звук и каждый взмах, здесь каждая — полита
Строка — и смугло-алыми слезами, будто кровь, здесь билась в крик
Душа полегшего, чтобы полегче вам, поэта!
И ливни львиных слов взбагрили выцветший на чувства материк.

И вычерпнут из глаз — поток рыдания души, как бы закат из блёклых вод канала!
И миллионы народившихся — пустых, простых, пустопорожних дней, прошедших мимо —
В глазах не отразилось то, как ночь над миром звёзды мира в омут миро окунала
И одночасья силуэты породнились с одиночеством веков неумолимо.

Здесь наших счёт — уже на единицы, на десятки и на тысячи — убитых! Брошен 
Поэт под топот зрелищ и всё ниже крылья чаек с каждым днём!
Витает мёртвая, пустая тишина — над жемчугом разбившихся об пол горошин
И лицезреют нас, прилюдно умирающих в строке, живьём!

Куда ни кинь стихи — пустые закрома, незрячий взгляд из недр яблока глазного!
Здесь никому не нужен нервный срыв строки и таинство речей, и хладный блеск обмана :
Бездонный купол ночи, будто реют слов подлунных фрески небожительства земного.
Обнову любит смерть. Мне снова криком прокричать: что эта жизнь прекрасна и гуманна —

В моей родной, неузнаваемой, переродившейся, больной, большой стране! Изгоем
Здесь каждый из оставшихся людей — влачит седую память дня,
В котором он, звериным воем воздух оглашая, вдруг, затих в рыданиях и в коем
Осуществляется присутствие представшего меня...

Здесь начинается попрание страстей — рулады
Рассветных птиц в садах ночных и зарождается в груди полёт,
Когда заря, и облики грядущих снов крылаты,
И дождик, вместо слёз, засохшие под солнцем истины польёт.


 

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2021
Свидетельство о публикации №121072100124