За моею спиною

«Когда я говорю о поэзии, я всем сердцем учитываю трагедию Серебряного века — гибель лучших поэтов от рук далеко не худших своих современников. Эту трагедию, эту гибель я включаю отныне в определение поэзии, в определение любви к поэзии и в сущность взаимоотношений обыкновенного и талантливого, а также в содержание пути поэзии, который реализуется не столько навстречу современникам, сколько в противоток им. Именно эта гибель должна обязывать популяризаторов поэзии — крайне осторожно относиться к наращиванию и поддержанию потока поверхностных посиделок с участием посредственных поэтов и поэтов средней руки, а всех любителей поэзии, пописывающих стихи на своём досуге, гибель лучших поэтов Серебряного века должна обязывать — трижды подумать, прежде чем выставлять своё творчество на публичное обозрение».
                Вадим Шарыгин 



За моею спиною:
свершившейся жизни, порою глубокой, —
Остывшие, бывшие, ставшие тихими до немоты голоса.
Погружает в замочную скважину ключ мой бездомный Набоков.
Отставший Печорина взгляд, будто пыль из-под медленного колеса.

И какие-то скучные люди на стульчиках в доме, в котором
Распиленных заживо нервов и всплеснутых рук возлежали куски.
Я пытаюсь идти нескончаемо-длинным пустым коридором,
Питаясь прогоркшим признанием в необоримости свежей тоски.

За моею спиною:
родной Мандельштам, истекающий криком
В записочке, еле вложила рука в сильно дышащий клеем конверт.
Умирать не новей среди вас, современники, в холоде диком,
Но шаг мой, вдоль синего неба, по-снежному светел, по-прежнему тверд!

Везут и везут, вдоль меня, в даль судеб, мою хоронить Марину.
Повешенный роняют в Камергерском люстры свет... Господи, прости!
И я украдкой гляну вам в глаза и осторожненько низрину
Весь звёздный блеск, пускай прекрасно возлежит на бледно-каменном пути.

За моею спиною:
догадка смутная и страшная, тлея
Окурком на бульваре брошенном Тверском, о том что жизни больше нет —
Осталась догорать... И я, их бронзовые облики лелея,
Среди ходячих мертвецов живу, живущий по наитию поэт.

Пусть всё напрасно здесь, есть только ты и сад наш, обронивший листья.
И пуля ворвалась в Ван Гога посреди кромешных стай... Вернулся, лёг...
Дом ледяной, пусть обманула сказочного зайца морда лисья,
Всё смоет опоздавший к смерти дождь — высоких заблуждений эпилог.


 

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2020
Свидетельство о публикации №120092706578