Вздымая парус

Попытка перевести состояние поэзии, состояния жизни под названием «поэт» –  на русский язык – суть замысла этого стихотворения. Язык Той стороны мироздания – это не столько образное представление обыкновенного, сколько сокрытие необыкновенного с помощью образов. Правдоподобие художественного вымысла – граница, за которой бывают немногие, за которой таится что-то колдовское, неподвластное мастерству – и именно это «заграничье» составляет совершенство «перевода» с «небесного» на «поэтический». 


За гранью поэтичности находится её причина или её источник, или причина явления среди людей Искусства поэзии – искусство победы слова над делом...

В это словесное полотно надо «всматриваться голосом», надо пройти пешком все его десятки вёрст, надо стать участником его путешествия, членом команды, в которую уже, в данном случае, вошли: Цветаева, Маяковский, Мандельштам...
В это стихотворение надо вчитываться, будучи не человеком, но, может быть, скалой, волной, маятником в напольных часах с боем, или расположившимся в Двадцатом веке переулком... Для граждан поэзии – такая задача естественна и посильна, для остальных... для остальных совет – не ищите смысла – построчного и вообще, он сам вас найдёт, когда будете готовы его воспринять.


Глухие дни стоят. Последние на плюшевой арене
С линялым куполом смешного шапито.
И лебединый взмах, вздымающих паденья брызг, седых стихотворений –
Охаживает – бризом средиземных утр –
московский перламутр пальто.

Разлука разметала любящих! И выколот окраин –
С глубокой смолью пустоты – зрачок.
И затерявшийся в позолочённых снах иль в оторопи лунной Каин,
И заплутавший в дебрях смысла, запропастившийся в сияньях, дурачок –

Поэт беспамятства – сшибает с веточек ранет багровый,
Зубами тянет узел тайны – сгустки лент!
Разоблачённую мороку в пальцах мнёт. И басом Маяка: «Здорово!»  –
Ядром влетая в зал – в чахоточный мирок зевак, прошляпивших момент

Р а с х о х о т а в ш е г о с я  колдовства – вдоль бубна
Скользит шаман, камлая с воем горловым!
Простоволосая в многострадальности стоит судьба стихов в Трёхпрудном.
И на руках несут, отчаливший от кромки родины, трёхтрубный дым.

Глухие сны висят. Лианами с небес спадают ливни.
Ввысь движется сырого шума пелена.
Обводы вымокших ресниц, рёв чёрного слона, нацелившего бивни...
Кровь волн разбившихся об скалы... Поэту выплаканность ливнем вменена –

В походку речи, чтоб так чувствовать – до дрожи!
Зажав в руке цвет похоронок матерей,
Солдатом падающим журавлей смотреть, летящих над страной, – дороже
Полёт зовущих стай, чем день за днём...
                Вздымайте парус в странствиях морей!

Пропал в снегах. Где, сытый голодом, дрожит пространства лепет.
И в память о падении поэта – взлёт!
И даже убиенный скульптор гор – из звонкой глины гарный воздух лепит.
В качающиеся пиалы алых маков  – расплавы талые вольёт.


© Copyright: Вадим Шарыгин, 2022
Свидетельство о публикации №122111100637