Мои стихи неразличимы для неимущих
в поэзии, как слёзы в дождь, неразлучимы
с Серебряным веком, неразлучны — со всем,
что навек утрачено.     

Вадим Шарыгин

Я обращаюсь своей поэзией к своим настоящим/всегдашним современникам, читателям и слушателям : к уцелевшей горсточке людей разбирающихся в поэзии, к поэтам Серебряного века, к гражданам поэзии Двадцатого века, уже ушедшим в мир иной и к гражданам поэзии Двадцать первого века, уже прошедшим страшные глобальные испытания, начинающим мир  практически заново. Приветствую вас, жители Третьего тысячелетия! Если вы читаете, если вы слышите, в том числе, мои стихотворения, знайте, что горсточка поэтов и ценителей поэзии, рассеянных по потаённым уголкам своего несчастного времени, сберегли для вас, для вечности лучшие традиции - Слово и Голос, и сердце русской поэзии. Мы держались до последнего мгновения, до последнего удара сердца : в поругании, в забвении, в подполье, без поддержки и помощи, но не сдали обывателям всех мастей и оттенков последних рубежей русской словесности: не склонились перед дурновкусием литературизованных профессионалов и рвотной творческой раскрепощённостью профессиональных любителей !

У Марины Цветаевой есть два ключевых, выстраданных вывода, проясняющих в каком отношении поэзия и поэт находятся к современникам и современности:  

 

"Поэзия - это самое бедное место на земле. И это место свято".

«Один против всех и без всех. Враг поэта называется — все. У него нет лица».

 

Поэзия, а речь идёт, безусловно, о большой, талантливой, подлинной, то есть поэзии, находящейся на вершине раскрытия языка и в сокровенном эпицентре магии поэтической речи - именно она есть самое бедное, то есть самое одинокое, брошенное и не поддержанное никоим образом любителями поэзии место на земле. И это место свято, то есть открыто современности и современникам, но противоположено большей части их представлений о "любви к поэзии". Враг поэзии - все. Все те, кто думает. что любит и знает её. Любители поэзии, на самом деле, имеют смутные представления о том, какою ценою зарождается Слово поэзии, каким образом возникает искусство поэзии и какого состояния сознания требует для своего восприятия, для восхождения в него, а не топтания вокруг да около. Любители умилений по отношению к погубленным поэтам - это ещё не друзья поэзии, поскольку их творческая близорукость и отсутствие чутья на лучшее из того что есть в современности, ставят их в один ряд с любыми другими антипоэтическими людьми. У поэзии нет "не друзей", если не друзья, то враги, то есть нет серединного положения : если ты не поддерживаешь лучших, словом и делом, если ты не отличаешь лучших от хороших, значит обслуживаешь поток, работающий против лучших, кои итак всегда, кои априори существуют в абсолютном меньшинстве и беззащитности. Вот почему поэзия достигает более-менее значительного и значимого числа людей через два-три-четыре поколения. А современникам достаётся только то, что культивируют "друзья потока". Вот почему, поэзия побеждает время, но проигрывает каждой современности и всей человеческой жизни, в частности. Враги поэзии - не те, кто вообще не читают, а те, кто не разбираются, а разобравшись игнорируют, те кто не поддерживают талантливых и при этом лихо умиляются поэтам прошлого, носят цветы на могилы погубленных.

И такое положение вещей никогда не изменится к лучшему, как, впрочем, и вся человеческая жизнь. Это поняла Цветаева. Это было ясно всей серебряной плеяде поэтов. Это ясно мне, отныне и до скончания дней...

big 1.jpg

    Сегодня на всю Россию, 
 по моим прикидкам, найдётся : 


Примерно, миллион человек, пишущих и читающих плохие или хорошие стишки, или разнообразную непоэзию.
Примерно, несколько десятков человек поэтов средней руки, пишущих поэзию, совпадающую с ожиданиями и возможностями восприятия подавляющего числа любящих поэзию современников.
Примерно, тысяча человек ценителей поэзии, которым не достаточно творчества поэтов средней руки.
И, наконец, есть несколько человек — талантливых или больших поэтов, превосходящих — словом и сердцем — свою современность.

Я, Вадим Шарыгин, самозванец, считающий себя одним из лучших поэтов современной России, приглашаю самых восприимчивых и дерзновенных читателей — отнюдь не на размеренную «прогулку в рифму», но в пропасть, в бездну чувств и оттенков, в изменённое состояние сознания под именем «поэзия»!

Поэзия — это вершина человеческого сознания, но не вершина горы, а вершина падения в пропасть звука и смысла. От неска'занного к несказа'нному. Существующее без дела или беспамятное слово — венчает поэзию. Наша, стремительно глупеющая, тупеющая и растущая численно, современность пестует тех, кто может и хочет перемывать кости её провалов и раздувать кострища её достижений, поощряет тех, кто совпадает с нею, тех, кто увлечён разнообразием ничтожного. Большая или талантливая поэзия — тонущий непокорённый остров вымышленной достоверности посреди бушующего океана стремительно отмирающей жизни. Мир узких деятельных специалистов, крадущихся или прущих напролом в своё не отягощённое совестью и сонностью будущее, мир «буквальных» людей — страшен и смертельно опасен для искусства поэзии, но всё-таки не властен над нею. Поэзия — альтернативный путь в будущее.

В добрый путь, граждане поэзии,
все, кто остался!


 

    Стихотворение-визитка


     На казнь пройти поэту    

  Прощальным поэтам 
                         прошедшей России посвящается.


Сегодня
  Лет осколки канут в Лету,
Покоем оглушает ночь вдвойне.
Дорогу, жизнь!  — На казнь пройти поэту,
Несущему луч солнца на спине.

Сегодня 
  Дождь идёт тысячелетний:
Роняет слёзы с кромок дней весна.
Прервите – суд, обиды, гогот, сплетни,
Взирайте смерть : засушлива, пресна!

Сегодня  
  Жмётся ночь, как инок к вере,
В Елабуге мрак спичкой разогрет.
Стон стих: на Офицерской, в Англетере;
Вторая речка не зажгла в бараках свет.

Сегодня  
    Залп! — в шинель и капли смерти 
На насыпи под Питером.  В Москве – 
Проезд Лубянский выстрел ждёт, поверьте
Не ранее полудня злой молве.

Сегодня  
  Возвратится к Гумилёву – 
Смертельно обвенчавшаяся с ним.
Вся жизнь — словам, давайте, к слову
Высоко ветви тонкие склоним!

Сегодня 
 Казнь : вослед, в глаза, заочно!
Как кровь из вены — судьбы извлеку...
Слезится дождь и колокол полночный
Подвязывает капли к языку.


                        2009 - 2015 г.г.

Цикл видеопрограмм

"Размышления о поэзии". 

Приложение к Выпуск 3 "Кухня поэзии"

Выражаю сердечную благодарность руководителям и участникам Клуба Поэзии за высокую оценку моего творчества - награждение грамотой
"Поэт 2018 года"

До новых встреч на перекрёстках поэзии, друзья мои!




 

           
  Поэзия    — есть высшая форма человеческого сознания,
особая форма восприятия мироздания, при которой

 

слова обретают :
 

- мгновенную силу воздействия
- максимальную полноту звучания
- минимальную зависимость от значений

 

    Поэзия — это путь :   
 

От правды к правдоподобию.
От прямой речи к иносказательности.
От потоков слов — к Слову.
От хорошего к лучшему.
От потока сознания к звукосмыслам.

 

В какой момент жизни или как именно человек приходит к поэзии?

Без поэзии можно прожить вполне замечательную, нравственную, интересную жизнь.
Придти к поэзии это, как почувствовать потребность посмотреть на звёзды в разгар солнечного дня — надо найти колодец, спуститься на его дно и взглянуть оттуда, зная, что откроется очень маленький кусок неба и только прямо над головой, и хорошо ещё, если увидишь хотя бы одну звезду...

 

Поэзия в человеке — это насущная потребность рискнуть обрести «самое бедное место на земле» : без приятного времяпрепровождения, без поддержки, без благодарности и без понимания со стороны абсолютного большинства культурно-образованных современников; это место, бесконечно далёкое от красивого и бесконечно близкое к прекрасному!

Разглядеть в каждой современности поэзию — равносильно желанию разглядеть «одну возможную звезду в разгар дня со дна колодца».
 

Откуда берётся такая потребность, и затем, такая способность увидеть?
 

Из пристального всматривания в жизнь, или как результат мучительного личного поиска иного состояния жизни.

Кто-то приходит к другим искусствам — к живописи, к скульптуре, к музыке...

Поэзия  — это человеческий голос живописи, скульптуры, музыки. Не рассказанная, не пересказанная живопись, музыка, скульптура, а Слово, ставшее живописным, музыкальным, скульптурным для того, чтобы сохранялась главная ценность жизни людей — Общение или нескончаемая Встреча человека с человеком.

 

Незримое обретает дар речи — человеческий голос...
 

Поэзия, мгновенно и на века, создаёт — человеческий голос, вбирающий в себя необозримое современностью и неукротимое жизнью высшее пространство; неумолчный голос Человека, состоящий из таких комбинаций, соотношений слов, из словосочетаний, погружённых в ритмы , в рифмы, которые нужны для жизни человека не более, чем звезда, видимая со дна колодца в разгар солнечного дня.

Ключевая сложность поэзии — обрести чутьё на поэзию невероятно трудно — архисложно научиться отличать поэзию от хороших и плохих стишков. Эта невероятная сложность сужает круг, снижает количество граждан поэзии до какой-нибудь сотни в каждой сотни тысяч человек любителей, то есть, из каждой тысячи любящих поэзию находится только один гражданин поэзии — погружённый или посвящённый в тайны поэзии человек.
 

Представляете, как нас мало!
 

В основном, люди интересующиеся современной им поэзией не идут дальше творчества стихоплётов и поэтов средней руки. Там, конечно, «есть чем поживиться», много вложено душевных сил, много экспрессии, много желания что-то сказать в рифму... Но там нет главного — чары, волшебства, магии звукосмысла, там нет дух захватывающих впечатлений, веком умещённых в мгновение, в слово, в строку; там не чувствуется работы над Словом, огранки слова, там есть стихи, но в стихах нет поэзии!
Там есть высокое, но нет «высоты пропасти» или «высоты падения».

Кроме того, люди, современники, которые любят поэзию кого-то из уже погубленных другими современниками поэтов-классиков, зачастую, не знают главных достоинств и достижений любимых поэтов.
 

   Что означает «разбираться в поэзии»?  
 

Это значит иметь критерии оценки и расставлять приоритеты внимания.

На мой взгляд, не стоит исключать из поля зрения поэтов средней руки или поэтов одного времени — важно знакомится с их творчеством, находить наиболее интересное, отдавать должное их способностям, самоотдачи, но воспринимать их можно и нужно, как говорится, в фоновом режиме, отдавая сердце и время — талантам, поэтам «первой величины», поэтам, пишущим дух захватывающую, богатейшую в языке и инструментарии поэзию, перекинутую мостом из прошлого в будущее.

Поэзия слов и поэзия жизни — сестры, идут рука об руку, не существуют в душе человека одна без другой. Поэтому, если кто-то хочет овладеть таинственным очарованием поэзии слов, без поэзии жизни не обойтись.
 

 Что такое «поэзия жизни»?  
 

Утончённый взгляд на вещи, способность к заворожённости — пребывание в заворожённом состоянии, или попадание под магическое обаяние — места, действия, чувства, вещи, явления, воспоминания, прозрения, то есть, таких моментов жизни, в которых как будто исчезает привычное сознанию чувство времени и пространства и громадно расширяются границы или очертания собственного «я».

Поэтическая зоркость, пристальность взгляда, восприимчивость к мельчайшим деталям, метаморфозам, передача собственного взгляда — миру, и взгляд на жизнь глазами жизни, со стороны самой жизни.

Главная беда современных авторов, по недоразумению и в угоду вкусам большинства, оказавшихся на медийном слуху и на пьедестале почёта «русскоязычной словесности» :
 

Необузданные дисциплиной строчки , не отягощённые даром слова потоки сознания — словесная диарея, в которой бедность словаря вуалируется селевым потоком повседневного слэнга, в которой нагромождения слов отбрасывают «тени на плетени», и «в огороде появляется бузина, поскольку в Киеве дядька»; такой «русский язык для иностранцев», такой «кефир под кайфом», в котором строчки переполнены словесными выкрутасами, эпатированием публики анатомическими подробностями антропологических будней своих авторов.

Абсолютная госпожа современной интерпретации поэзии — рифмованная проза,

прозаические мысли и чувства, положенные на рифмованную основу, наскальный язык начала времён или подвыпивший развязанный язык помады на туалетных зеркалах пополам с захлебнувшейся струёй энергетика из алюминиевой банки — мощная немощь прописных истин или глубокомысленная белиберда, или злободневность с накрашенными далеко вперёд и вверх ресницами — обрели-таки своих бойких, шустрых, словоохотливых носителей, кои накрепко, на года прилипли к всероссийским микрофонам, изрыгнулись на головы сотен тысяч неимущих в поэзии молодых душ, вывалились на плоскости нравственно износившихся мозгов мешаниной словесного фастфуда. Диарея воспалённого мозга современной «а ля-поэзии», лихо гаркнутая или хило промямленная в столбик, подменила собой поэзию, просто и буднично оказался перечёркнутым — весь предшествующий путь, весь предшествующий опыт и подвиг серебряной плеяды поэтов.

Такое впечатление, что у современных авторов, добившихся определённой известности в литературных и окололитературных кругах, насобиравших лайков, почестей и наград, напрочь отсутствует поэтическая связь с поэзией прошлого, не чувствуется никого постижения высот и падений, за которые жизнями и исковерканными судьбами своих лучших поэтов заплатила русская поэзия. Все эти девочки и мальчики среднего возраста и дарования как будто ухмылка ухабистой эпохи над растерявшей саму себя Россией, закономерный фарс, ярмарка абсурда! «Грабь награбленное!» сменилось «Пиши что в голову придёт!». Возникла радикальная «новизна без поэзии». Новоявленные поэты и поэтки — нагородили такой словесный огород, что вместо поэзии взошли ростки диких чертополошных культур, совершенно устойчивых к веяниям мировой и русской культуры. Острыми каблуками и тупыми заточками слов молодое пополнение всенародной говорильни ловко и быстро выпотрошило : стиль, всю русскую поэтическую речь и традицию, лихо шибанув читателей и слушателей «одеколонным запахом новизны», примерно также, как в своё время большевики выпотрошили штыками прежнюю Россию, на десятилетия пропитав её затхлостью скученных потоков, марширующих по костям и погостам собственного будущего.
 

Есть ли в «хрущёвке» архитектура?

-Да, есть, это «архитектура хрущёвки», когда без изысков, но жить можно!
Есть ли в нашей современности поэзия?
-Да. Есть, это «поэзия хрущёвки», в которой, хотя и без изысков, но жить можно!
-А нужно ли?
-А это уже другой вопрос, есть, в конце концов, «программа реновации», когда из «коробок вдоль» переселяют в «коробки ввысь», там больше квадратных метров, это не Шехтель, но жить можно!
-Значит, теперь настала эпоха «поэзии ввысь»?
-Не совсем «ввысь», скорее, «вверх», у поэзии нынче новое жильё : нищими руками строено, заёмными деньгами плачено, втридорога продано, туалетной плиткой облицовано, монолитобетон называется!
- Жильё новое, а житья нет...

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2018
Свидетельство о публикации №118100508807


Эфир программы Диалоги
Клуба поэзии. Дом-Музей Марины Цветаевой в Борисоглебском переулкев Москве. 26 ноября 2018 года.


https://www.facebook.com/clubpoet/videos/215360509362680/UzpfSTEwMDAwNTc4NDQ2MTM3MjoxMDQzNjIwMTA5MTc0MTI4/?

id=100005784461372



 


Премия поэзия 2019.

Критический обзор длинного         списка в номинации                        "Стихотворение года"

https://www.poetvadimsharygin.com/premiya-poeziya-2019

    Ремарка    

В поэзии идёт нескончаемая борьба между дисциплиной замысла, темой, высказываемой мыслью и беспорядочным, бурным рождением всё новых образов, всё новых и по-новому звучащих слов; между лирическим порывом и зоркостью ко всему внешнему и чужому. Как непросто найти слова, которые являли бы смыслы осязаемые, вещные, но говорили всё же о чём-то происходящем во внутреннем мире поэта. Поэзия неотделима от языка, живёт не иначе, как с ним и в нём, воплощена в слове без остатка. Да, словесная ткань стиха и есть поэзия. Но всё-таки не всё равно — прислушиваться к словам, и к их звуку, к звуку их сочетаний, или же, вслушиваясь в живую речь, сквозь слова услышать сказанное ими слово!

   Моя поэзия   


Моя поэзия — высказанное, во весь голос, молчаливое ожидание несказанного. 

Названы, во всю мощь чувства: названивание колокола, затерявшееся в туманной дымке памяти; «нас возвышающий обман»; размеренная поступь стрелок по римским цифрам; фальшивая золотистость подлинного пребывания сумерек  у кромки лета; опахало выстрела, разворотившего в клочья тишину комнаты с видом на революцию; каменный рык львов-привратников догорающей огнём и ясным пламенем, осенённой болдинской осенью усадьбы; барствующий баритон выпадающего из рук белогвардейского всадника трёхцветного полотнища; бранный топот поля брани; вкушающий солнечное московское утро подоконник, приютивший смертельно забытый  последним веком подстаканник; еле заметно дрогнувший, от звякнувшего в шапку медяка, уголок рта просящего; скользкая жуть соблазна покончить, раз и навсегда, с надеждами на лучшее; озаглавленное голосом беспамятство зачерпнувшего майским зобом худенький воздух, осоловевшего от лунного сияния молодости соловья; тягостное стояние минуты предварённой глухим выкриком: «Без права переписки!»; растерявшая  выразительные лица Родина; запоздало разорвавшееся от любви сердце; цветущая обречённость яблонь вдоль ускользающих в русское детство немецких дорог; всесусветное неведение, блуждающего в потёмках времени, взгляда...


 

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2018
Свидетельство о публикации №118031811816 

Высокая площадь

 

                                  Всем, навсегда утраченным Россией, посвящается...


Словно не было их,
Не звучали над ночью высокие трубы.
Умерла тишина одичалых дворцов, ополоснутых прожекторами траншей.
И пригубленный воздух столетий горчит. И повесился грубый
Окрик — в бешеном полуподвале... Смертельная жизнь!  — 
Ослепили, прогнали взашей...

Я вбираю голодные крошки в ладонь — строчки чёрствого края.
Догорающих зрелищ полны заточённые в книги стихи, не слышны никому.
Но высокая площадь, сиянием лунным наклонно играя, —
Литургию глубокого облика ночи творит! И воскресшая жизнь на кону!

Словно всё нипочём,
Я возделывал площадь распластанной речи!
Вслед за плугом моим : и литания гласных, и сомкнутый цвет голословных потерь.
Славно крылья слышны — высоту темноты набирающий кречет,
Оглашённая радость моя — взблеск последней строки
И тогда навсегда, и теперь!

Соглядатаи любящих — 
Нас, спящих в снах, извлекли, наказали :
Ждём, живьём позабытые, — мести изысканной или грозы ослепительный кнут!
Раздуваются щёки оркестра... Часы «без пяти» — на вокзале...
Преисполнена неизгладимости, замерла пустота
Отгремевших минут.


 

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2018
Свидетельство о публикации №118041708754